«Виктория»

проза
Иван В. Кудишин.

ВИКТОРИЯ.
В. Р. Осадчей.

Тысяча восемьсот шестидесятый год в Сэнгамоне, воистину, стал годом бедствий. Январская засуха на юге выжгла урожай фруктов, бататов, пшеницы и хлопка, а спустя полтора месяца тайфун довершил дело, смыв посевы и рощи на севере. Россия, традиционно хорошо относившаяся к далекому тихоокеанскому королевству, буквально спасла Сэнгамон от голода, поставив в конце весны большую партию пшеницы и ржи. Но за зерно пришлось заплатить золотом. Кроме того, личный посланник императора Александра Второго, граф Владимир Истомин, весьма настойчиво и непрозрачно намекнул сэнгамонскому королю Джонатану Пятому, что его страна в счет долга готова приобрести линейный корабль и два фрегата для восполнения потерь Тихоокеанской эскадры в Крымской войне. Положение складывалось совершенно безвыходное, и корабли пришлось отдать, так как парламент решительно проголосовал за урезание военного бюджета. Денег в казне оставалось и без того негусто, в то время как флот был, по мнению сенаторов, непомерно раздут. Король подписывал рескрипт о передаче линкора "Монструм Магнум" и фрегатов "Веста" и "Геката" с тяжелым сердцем: вместе с ними за границу уходили новейшие и секретнейшие нарезные шестидюймовки профессора Ласкондера - орудия, бравшие навылет самый толстый дубовый борт неприятельского корабля. По сведеньям с Артиллерийского полигона, снаряд из такой чудо-пушки пробивал даже доселе неуязвимую французскую броню фирмы Крезо. Одно радовало: в России не было возможности производить снаряды для ласкондеровских пушек, и после расходования боекомплекта союзники вновь будут вынуждены обратиться на сэнгамонские оружейные заводы...
Но самый страшный удар по Сэнгамонскому королевству нанес бомбист - одиночка Рон Меркер, умудрившийся в обнимку со своим смертоносным шаром очень точно броситься под локомобиль короля во время празднования тезоименитства королевы Альмы пятого июня. От самого бомбиста, а также и от короля с королевой остались лишь кровавые лохмотья, а их единственная дочь, наследница престола кронпринцесса Виктория Доннинг отделалась легкими ранениями. Страна оказалась фактически в ситуации безвластия, ибо никаких законов на случай полной гибели или выбытия из строя августейшей семьи просто не существовало.
Вообще-то, народ любил Доннингов, правивших Сэнгамоном с самого момента образования государства, еще с начала семнадцатого века. Основатель гостеприимной страны, король Джонатан Первый, приходился кузеном первооткрывательнице островов Вите Крусэйдер. Не злоупотребляя властью и не самодурствуя, Доннинги за одно короткое столетие вывели свою страну в ряд богатейших мировых держав. Но молодой философ - вольтерьянец Меркер путем логических умопостроений пришел к выводу о том, что конституционная монархия является для его страны страшным злом. Единственным способом покончить с самовластием, с его точки зрения, являлось убийство короля, после чего мужская линия Доннингов пресекалась. Фанатик претворил план в жизнь просто и эффективно: избалованные народной любовью за двести с лишним лет, монархи Сэнгамона не особенно беспокоились о своей безопасности. В результате конный гвардеец не успел перехватить метнувшегося из ликующей праздничной толпы неприметного человека в сером сюртуке и цилиндре, упавшего прямо под колесо локомобиля. Хруст костей философа-бомбиста потонул в грохоте взрыва...
Даже сейчас, месяц спустя, принцесса содрогалась от воспоминаний именно об этом хрусте. Ее отец, представительный сорокапятилетний красавец в парадном мундире, и мать, тоненькая и изысканно - элегантная в своем парадно-выходном фиолетовом платье и широкополой шляпке, сидели на переднем диване локомобиля. Королева встретилась взглядом со своей дочерью, счастливо улыбнулась, слушая восторженные крики горожан... Вдруг экипаж покачнулся, переезжая тело самоубийцы. А затем грянул гром... Принцесса пришла в себя, лежа на брусчатке мостовой футах в десяти от догорающих останков королевского локомобиля. Ее окружали гвардейцы-ликторы...
Пока Виктория, все еще кронпринцесса, лечилась от многочисленных ожогов и незначительных, но от этого не менее болезненных ран, события развивались очень быстро. Как только известие о гибели Джонатана Пятого достигло Дарметта, столицы Помпеи, многочисленный боевой флот этой страны поднял паруса и вышел в море. Намерения помпейцев стали вполне ясны, когда к западу от острова Гагрида они атаковали небольшую сэнгамонскую эскадру, находившуюся под началом адмирала Годсела Чиппи, главнокомандующего сэнгамонским флотом, недавно назначенного на эту должность личным распоряжением министра обороны маршала Рекуина. Чиппи проявил себя с наихудшей стороны: бездарно маневрируя, он так и не смог занять выигрышную позицию и вести огонь всеми бортами, а затем, когда противник, осыпая сэнгеров ядрами, отобрал у них ветер, сэнгамонский главнокомандующий отдал приказ запустить паровые машины на полную мощность и отходить. Численное превосходство было на стороне помпейцев, но ласкондеровские пушки давали Чиппи огромное преимущество в мощи залпа. Сражение можно было закончить если не победой, то, по крайней мере, не позорным бегством. А на отходе произошло самое страшное и непоправимое: у линкора "Виджилент" взорвался паровой котел. Кочегары и большая часть машинной команды даже не успели испугаться. Командир линкора приказал уходить под парусами, но получил указание от Чиппи: эвакуировать экипаж и взорвать корабль во избежание сдачи в плен. Да, в случае угрозы захвата сэнгамонского корабля противником его предписывалось взорвать, чтобы сберечь секрет пушек Ласкондера. Но угрозы захвата-то не было! Пузатые помпейские линкоры нипочем бы не угнались за длинным и узким "Виджилентом", готовившимся поставить лиселя и, пользуясь попутным северо-восточным ветром, посоревноваться в скорости с чайным клипером. Матросы уже были посланы по вантам, когда Чиппи повторил сигнал. Командир "Виджилента", скрепя сердце, отдал приказ об оставлении корабля и подготовке к взрыву. Но Чиппи не только не прикрыл эту операцию - казалось, он попросту забыл о раненом линкоре. Экипаж "Виджилента" сидел в переполненных шлюпках, качавшихся на двухбалльной зыби. Морякам осталось лишь потрясать кулаками и посылать страшные проклятия в адрес своего главнокомандующего, чья эскадра на всех парах бежала на юг. После того, как корабль взлетел на воздух, помпейцы не стали утруждать себя пленением его экипажа, и просто бросили моряков на произвол судьбы. Экипаж "Виджилента" канул безвестно, весь до единого человека.
Министр обороны явился к Виктории в военно-морской госпиталь и доложил о начале войны и поражении в первом бою. Принцесса пришла в ярость, узнав о подробностях. Фельдъегерь доставил в Адмиралтейство предписание от Виктории: как только эскадра бросит якоря в столице, адмирал Чиппи обязан был явиться в госпиталь к принцессе с прошением об отставке. Но он так и не явился. Вместо этого адмирал направил на высочайшее имя депешу, где в изысканнейших выражениях извинялся за отсутствие, ссылаясь на подхваченную в походе тропическую лихорадку. Он просил принцессу повременить с его отставкой и дать возможность "загладить и искупить кровью" свою вину, вызвав помпейцев на генеральное сражение к северу от мыса Стоун Нидл.
По существовавшим правилам, Чиппи в связи с болезнью обязан был сдать дела своему заместителю и лечь в госпиталь, но он предпочел держаться подальше от принцессы, и отлеживался в своей каюте на флагманском линкоре «Лайонесс» под наблюдением личного врача. Во всяком случае, такова была официальная версия.
Стояло раннее утро. Отдав должное завтраку, доставленному с дворцовой кухни, Виктория вернулась в свою палату, уселась у нерастопленного камина, и, морщась, раскрыла книгу по морской тактике. Посеченные осколками руки основательно поджили, но все еще болели. Врачи настаивали, чтобы принцесса побыла в госпитале еще неделю, но государственные дела не ждали. Парламент бездействовал, пребывая в состоянии тихой паники: эти люди, как оказалось, могли лишь полемизировать с монархом и всячески доказывать свою необходимость, но к реальным действиям в создавшейся ситуации были совершенно не готовы. Государственный секретарь, старый опытный лис Эдмон де Ферье, личный друг королевской семьи и учитель принцессы Виктории, был выдающимся политиком и администратором, но сейчас едва ли мог принести ощутимую пользу. Искушенная в дворцовых делах двадцатичетырехлетняя принцесса должна была взойти на престол. Хватит лечиться!
-Ваше Высочество! - прервал ее раздумья звонкий девичий голосок. На пороге палаты стояла первая фрейлина двора, ближайшая подруга Виктории, Сьюзен Ренуар. Сейчас эта красотка, некогда кружившая головы чиновникам, царедворцам и гвардии, и вертевшая своими любовниками, как ей того хотелось, дневала и ночевала в госпитале, самоотверженно выполняя обязанности сиделки, наперсницы и личного секретаря принцессы.
-Привет, Сюзи! Что скажете? Э, да на вас лица нет. Что-то серьезное?
-Измена. Там ждет Крюгер, из контрразведки. Чиппи - в Адмиралтействе. Он объявил о Вашем низложении. - Сюзи была бледна, зрачки ее расширились от ужаса.
-Что-о-о?! Мало того, что бездарь, еще и изменник! Зовите Крюгера, и распорядитесь, чтобы ликторы обеспечили нам охрану и оружие. Действуйте, Сюзи, быстро!
В дверях Сюзи столкнулась с генералом Крюгером - невысоким широкоплечим мужчиной с до блеска выбритой головой. Крюгер был одет в полевой зелено-серый мундир и мял в руках форменную шляпу. Лицо его, умное и неприметное, как и у любого квалифицированного тихаря, сейчас застыло.
-Ваше Высочество, Чиппи в данный момент находится в Адмиралтействе. Там его многие поддерживают. Он уже келейно объявил о Вашем низложении и о том, что он собирается заключить мир с Помпеей на их условиях. У нас в морском ведомстве есть свой человек. Прошу Вашей санкции на арест Чиппи. Внезапность пока на нашей стороне.
-Какой, к чертям, арест! - Виктория резко поднялась, отбросив книгу - Едем в Адмиралтейство. С ротой гвардейцев. Он вообще не должен выйти оттуда.
Без доклада вошел капитан ликторов, принесший Виктории легкую кирасу, длинный плащ черной тонкой фланели, легкие ботфорты и два короткоствольных револьвера. Облачение заняло меньше минуты. Сюзи, в таком же черном плаще, ждала принцессу и Крюгера у подножья широкой мраморной госпитальной лестницы. Ликторы из гардемарин, в темно-зеленой повседневной форме, с револьверами, абордажными саблями и метательными ножами на поясах, окружили их плотным кольцом и сопроводили до стоящего под парами локомобиля. Двое ликторов безмолвными пантерами вспрыгнули на запятки королевского экипажа, еще двое заняли места в салоне у окон, выставив наружу стволы револьверов. Остальные гардемарины последовали за локомобилем верхами. Выехав за ворота госпиталя, кавалькада свернула на Ферретт Рэй, и, с грохотом копыт и пыхтением пара, устремилась к Лебяжьему мосту. Встречные всадники и повозки шарахались в стороны и прижимались к обочинам. Вид королевского локомобиля, мчавшегося под эскортом вооруженных до зубов всадников на вороных лошадях, вызывал тревогу и страх. Горожане оборачивались, провожая кортеж принцессы обеспокоенными взглядами до тех пор, пока он не скрывался из виду.
Миновав застроенные высоченными громадами зданий улицы острова Тракс, королевский экипаж затормозил у парадного входа Адмиралтейства - довольно безвкусного серого дома, занимавшего целый квартал. Еще из окна Виктория заметила двух вооруженных часовых у дверей.
-Дамы, прошу вас прикрыть лица. - сказал Крюгер тоном, не терпящим возражений. Виктория и Сюзи подчинились, нахлобучив капюшоны плащей на самые глаза и спрятав волосы. Ликторы, распахнув дверцы, выпрыгнули наружу. Крюгер спустился на мостовую первым. Спешившиеся гардемарины, бросив коней, вновь окружили своих подопечных. Зловеще блестели в тусклом свете пасмурного душного дня клинки обнаженных абордажных сабель. Процессия направилась к часовым. Крюгер, сделав Виктории и Сюзи успокаивающий жест, протиснулся между двумя гвардейцами и подошел к дверям первым.
На часовых буквально лица не было. Это были морячки из берегового резерва, почти мальчишки, в парадных сине-белых форменках, вооруженные винтовками "Джоук". Оба явно видели это оружие чуть ли не в первый раз в жизни, и были полны решимости умереть на посту, но не пропустить внутрь здания никого. Матросики при приближении процессии взяли винтовки наперевес. Стволы буквально уперлись Крюгеру в грудь. Генерал выглядел невозмутимым.
-Прошу дать дорогу, господа часовые! Я генерал Крюгер, контрразведывательный департамент двора. - это была официальная формула при проходе на территорию военного объекта.
-Никто не допускается без разрешения короля, скрепленного Военной Печатью.
-Король мертв. Требую пропустить!
-Именем принцессы Виктории! Прохода нет! Будем стрелять!
-Парень, сними для начала винтовку с предохранителя. - Крюгер позволил себе улыбнуться одними губами.
Принцесса раздвинула цепь ликторов и откинула капюшон с лица. Ее рыжевато-золотистые волосы рассыпались по плечам, королевская диадема блеснула.
-Это кто здесь бросается моим именем?!! А ну-ка, парни, в сторону, пока я не рассердилась. Быстро!
Матросики, видимо, с удовольствием оказались бы в тот момент миль за тысячу от Адмиралтейства - на уютном и безопасном острове людоедов, или просто в гостеприимном открытом океане, на утлом плотике. Вид генерала контрразведки был, бесспорно, грозен, безмолвные гардемарины - усачи с обнаженными саблями за его спиной не оставляли морячкам никаких шансов на жизнь, у гвардии явно чесались руки пустить сталь в ход. Это были те, кого часовым и предписывалось задержать любыми средствами. Именно такой приказ отдал им лично главнокомандующий флотом. Оба паренька понимали, что сейчас им предстоит умереть на посту, не отступив с него, а трусость в число их недостатков не входила. Но под взглядом стальных глаз хрупкой девушки в королевской диадеме, с лицом, покрытым мелкими поджившими шрамиками, матросики обратились в соляные столбы, взяв "на караул".
-Так-то лучше, господа часовые. - сказала Виктория - Все за мной!
Она первой смело вошла в темноту подъезда, едва Крюгер распахнул дверь. Генерал хотел войти первым, но даже он невольно сделал шаг назад, встретившись взглядом с принцессой.
На парадной лестнице было не протолкнуться от матросов берегового резерва. Большинство из них были вооружены "Джоуками" и держали вход под прицелом. Ликторы, грохоча сапогами по гранитной мозаике пола, на ходу пряча сабли в ножны, обнажая револьверы, спешили прикрыть принцессу. Но девушка отважно шагнула вперед, под прицел, и подняла руку. Все звуки в вестибюле стихли. Виктория видела глаза поверх стволов. Матросы узнали ее. В этих глазах читалось смятение.
-Все здесь знают, кто я такая? - спокойно и твердо спросила Виктория.
Молчание.
-Для слепых говорю: я - кронпринцесса Сэнгамонская Виктория Доннинг! Адмирал Чиппи, кажется, приказал вам никого не допускать в Адмиралтейство моим именем? Так вот, господа, я отменяю его приказ своей властью. Смирно!
Если хоть у одного из этих обормотов не выдержат нервы, начнется сеча, мясорубка, из которой ей вряд ли выйти живой. Но - нет! Первые шеренги матросов, а за ними и те, кто стоял выше по лестнице, грохая прикладами об пол, становились по стойке "Смирно". Все, до последнего человека. Принцесса обернулась к ликторам:
-Господа гардемарины! Эти люди были введены предателем в заблуждение. Они невиновны. Прошу иметь это в виду.
Развернувшись, она решительно направилась к лестнице. Ликторы вновь сомкнули вокруг принцессы кольцо. Матросы толпой последовали за процессией.
-Где Чиппи? - на ходу бросила Виктория. Один из ликторов обернулся к ближайшему матросу и повторил вопрос принцессы.
-В конференц-зале на третьем этаже, Ваше Высочество. У них заседание... Он говорит, там сейчас все руководство флота.
Принцесса со свитой направилась к конференц-залу. Крюгер шел от нее по правую руку, Сюзи Ренуар - по левую. Часовой у высоченных двухстворчатых дверей зала понял, что дело плохо, и на всякий случай взял "на караул". Ликторы распахнули дверь. Принцесса, сверкая взором, влетела в зал, как валькирия.
За длинным столом сидели высшие чины ее флота. Адмиралы и коммодоры, пожилые и молодые, в парадных мундирах, при шпагах и кортиках. Во главе стола восседал Годсел Чиппи - коренастый пятидесятилетний крепыш с непропорционально маленькой лысой головой и волчьим блеском в черных глазах. У большинства присутствовавших на заседании мундиры были украшены орденскими планками, лишь Чиппи блистал всеми своими (правда, не очень многочисленными) регалиями. Все головы повернулись к принцессе. Офицеры, как один, вскочили на ноги и замерли в королевском салюте. Лишь главком - предатель остался сидеть.
-Господа! Меня известили о том, что в этом здании замышляется государственная измена. Вольно всем. Годсел Чиппи, встать!
Адмирал медленно, как артритик, поднялся на ноги, схватившись за край стола. Его физиономия побагровела.
-Генерал Крюгер, делайте свое дело. - Виктория посторонилась.
-Годсел Чиппи, вы обвиняетесь в клевете на высочайшую особу и в государственной измене. Вы арестованы и разжалованы. Прошу сдать оружие и награды, и следовать за нами. - Крюгер, прямой, как клинок, стоял у торца стола, в упор глядя на бывшего адмирала. Чиппи нетвердым шагом отошел от своего кресла, но, пройдя половину расстояния, отделявшего его от контрразведчика, выпрямился и со звоном обнажил шпагу:
-А вы попробуйте забрать у меня оружие, господин сухопутная крыса!
Принцесса со сжатыми кулаками отстранила Крюгера.
-Чиппи, извольте подчиниться своей монархине!
-Какая ты монархиня! Похотливая рыжая кошка, прошмандовка, сопливка, дрянь!! Шлюха портовая, и та смотрелась бы на троне лучше!
Потрясенные этим неслыханным оскорблением, флотские чины отшатнулись от своего бывшего патрона. Ликторы за спиной принцессы с лязгом потянули сабли из ножен.
-Отставить, господа гвардейцы! Я сама! - Виктория извлекла из кармана револьвер и взвела курок - Чиппи, давайте без дешевых оскорблений. Ваша игра разоблачена. Сдайте оружие.
Что бы ни замышлял адмирал, в смелости ему нельзя было отказать. Он уже понял, что Адмиралтейство ему суждено покинуть ногами вперед, и, видимо, решил сделать свой уход со сцены максимально эффектным. Воспользовавшись тем, что внимание всех присутствующих было сосредоточено на шпаге в его правой руке, он незаметно тряхнул левой, и в кулак ему упал карманный двухствольный пистолетик "Деррингер". Сдвоенный выстрел прозвучал, как хлопок шутихи. Принцесса пошатнулась: если бы не кираса...
-Выстрел за мной, Чиппи, не так ли? - Виктория твердой рукой подняла револьвер и нажала на спуск. Пуля попала адмиралу в лоб, тело его отбросило назад, и труп с глухим стуком упал навзничь, заливая кровью и мозгом роскошный голубой ковер из шерсти лавразайской ламы.
-Господа матросы, уберите его. В мешок, колосник к ногам - и в море! Большего он не заслужил. - ровным негромким голосом сказала бледная от гнева и ярости принцесса, обернувшись к дверям. Затем она обратилась к флотским чинам:
-А что касается вас, все арестованы до выяснения обстоятельств заговора. Генерал Крюгер! Распорядитесь, чтобы господ офицеров доставили в тюрьму форта Панкс.
Чины молча отстегивали от поясов холодное оружие и складывали его на стол перед собой. Потом задвигались кресла, и арестованные под ликторским конвоем направились к выходу из зала.
Виктория внимательно смотрела на них, когда они проходили мимо нее: бледные лица, смятение, страх в глазах. Лишь двое оставались совершенно спокойны. И этим двоим, пожалуй, можно было доверять.
-Коммодор Элайджа Крамник и контр-адмирал Уолтер Веспер, прошу остаться.
Безмолвные гардемарины пропустили к принцессе, Сюзи и Крюгеру двоих офицеров: пожилого полноватого моржеусого контр-адмирала и молодого атлета в коммодорской форме.
Тем временем матросы поволокли к дверям большой холщовый мешок из-под подвесной койки, в котором упокоился экс-адмирал Чиппи. Остались только брызги на ковре. Принцесса обернулась к морякам:
-Заберите свое оружие, господа. Веспер, займите председательское кресло. Крамник, прошу садиться. Сюзи, где вы? Итак, господа, вопрос первый: что здесь произошло?
-Разрешите мне, Ваше Высочество. - произнес Веспер - Судя по программной речи Чиппи, которую он произнес сегодня утром, он имел на руках предложение или, точнее, указание от короля Помпеи Арбега о присоединении Сэнгамона. Чиппи объявил в ультимативной форме, что королевская власть у нас в стране отсутствует, народ голодает, казна разворовывается, армия и флот деморализованы, и что со стороны Дарметта данное предложение является актом милосердия. Командирам предлагалось во избежание лишних жертв сдать корабли на милость победителя, подняв помпейские флаги. В случае отказа, непокорных ждал расстрел на месте. Сегодня ранним утром, когда нас вызвали в Адмиралтейство, нам всем ненавязчиво продемонстрировали расстрельную команду у входа. Это, в целом, все.
-Ясно. А наши канцелярские крысоньки предпочли промолчать. Скажите, Крамник, а если кто-либо из боевых командиров отказался бы подчиниться приказу о сдаче, уже находясь в море?
-Думаю, его корабль был бы обстрелян. - коммодор сардонически усмехнулся - Или не был бы. До такой низости, как добровольная сдача флота, мы бы в жизни не опустились. Полагаю, что мечтания Чиппи были беспочвенны.
-Хорошо, почему же большинство ваших коллег выглядели столь перепуганными, если они не замышляли измены?
-Расстрельная команда у входа. Наверняка кое-кого из нас ожидали бы внизу неприятные сюрпризы, если бы не Ваше своевременное вмешательство. Кроме того, я думаю, сыграла также роль и та внезапность, с которой начали развиваться события. Поверьте, Ваше Высочество, все боевые офицеры, присутствовавшие здесь, были, скорее, в замешательстве, чем испуганы. Все-таки, подобное предложение было сделано впервые в истории Сэнгамона. А вот чинуши, предпочитающие созерцать океан с балкона, тряслись за свои местечки.
-Хорошо. Со степенью их виновности разберется трибунал. Нам же с вами, господа, предстоит война. Каково положение дел?
-Позвольте мне. - вновь сказал Веспер - Первая эскадра Хоум-Флита собрана на рейде столицы и ждет только приказа о выходе в море. Вторая эскадра, состоящая из кораблей, отозванных из резерва, из портов и патрулей, соберется завтра утром. Флагман, "Лайонесс", сейчас в столице, на рейде.
-Где сейчас помпейцы?
-Предположительно, милях в трехстах - трехстах пятидесяти к северу от Стоун Нидл. Им нужно нанести упреждающий удар, пока они ожидают игры в поддавки со стороны Чиппи. - ответил Веспер.
-Каков расклад сил?
-У неприятеля имеется восемь устаревших парусно-паровых линейных кораблей с гладкоствольной артиллерией, два быстроходных и маневренных бомбардирских корабля с мощными восьмидюймовыми мортирами, наиболее опасные боевые единицы, а также около трех десятков разведчиков: фрегатов, бригов, авизо и прочей мелкой пакости. Имеются основания полагать, что Арбег выслал в море весь свой флот до последней посудины: очень уж ему, по данным военно-морской разведки, не терпится нас скушать. А теперь - о нашем флоте. После гибели "Виджилента" в первой эскадре осталось три парусно-паровых линейных корабля первой линии с пушками Ласкондера. Кроме того, имеется пять быстроходных крейсерских клиперов и восемнадцать легких единиц. Вторая эскадра состоит из четырех линкоров первой линии, девяти клиперов и четырнадцати легких единиц.
-Моральный дух наших экипажей?
-Наблюдается апатия, рост пораженческих настроений. Матросы сидят на прошлогодней солонине и скудном пайке опресненной воды. Хлеб в рационе отсутствует. Есть некоторое количество цинготных и больных берибери. Возросло количество заболеваний тропической лихорадкой. После случая с "Виджилентом" наблюдались единичные факты неповиновения старшим по званию. Виновные наказаны.
-Из рук вон плохо! Господи, цинга на экваторе! Сюзи, берите мой паровик и направляйтесь на интендантские склады. Под вашу ответственность: накормить экипажи досыта, обеспечить корабли десятидневным запасом муки, эля, лимонного сока и фруктов сегодня к шести пополудни. Подготовить провиант для второй эскадры. Любыми средствами. Виновных в задержках и проволочках - по законам военного времени доставлять в форт Панкс, на старую солонину и воду. Пусть немного побудут в шкуре тех, кого обворовывают! Сейчас мы сражаемся за собственную жизнь, если кто из них не понял.
Жестом подозвав гардемарина, Виктория распорядилась подать перо и бумагу. Через полминуты, поставив на распоряжении свою витиеватую "парадную" роспись и припечатав ее большой Королевской печатью, она подала рескрипт Сюзен Ренуар. Фрейлина, отрубив четкий военный поклон с прищелкиванием каблучками, вышла.
Принцесса подперла щеку кулачком, нахмурилась:
-Господа офицеры, я хотела бы выслушать предложения о дальнейшем проведении кампании. Начнем с младшего по званию. Итак, Крамник?
Молодой коммодор поднялся:
-Необходимо выслать первую эскадру на перехват помпейцев немедленно. Развернуть широкую завесу разведчиков, найти неприятеля и дать бой в открытом океане. Вторая эскадра должна подойти по мере готовности вслед за первой и добить неприятеля. При умелой организации управления нашими силами и решительных наступательных действиях мы имеем все шансы попросту лишить Помпею ее боевого флота, используя фактор внезапности и наше превосходство в скорости и мощи огня. Это все.
-Хорошо. Веспер, слушаю вас.
-Позвольте начать с контраргументов. План коммодора имеет шансы на успех, но при этом мы рискуем потерять слишком много собственных кораблей, раздробив силы двух эскадр. Я полагаю, что первой целью наших врагов будет город Блок-Айлэнд. Мое предложение таково: дождаться подхода второй эскадры, затем выдвинуться на север, обнаружить неприятеля и открыть себя, после чего имитировать отход к Блок-Айлэнду, где в прошлом году были развернуты мощные береговые батареи. Затем навести неприятеля на наш укрепрайон, зажать его эскадру между берегом и нашим флотом и утопить ее в два огня.
-Адмирал, у меня к вам два вопроса. Первый. Откуда у вас уверенность в конечной цели флота Арбега? Ведь они могут направиться прямиком к столице. И второй вопрос. Клюнут ли они на приманку в виде нашего убегающего флота? Им нужен Сэнгамон, а не его корабли, которые, по идее, и должны избегать боя.
-Забросаем пролив минами. - предложил Веспер.
-И сделаем его непроходимым и для нашей эскадры, и для купцов - нейтралов. - возразила резонно принцесса - Я склоняюсь к предложению коммодора Крамника. Боевой флот строился для сражений, а не для бережения и бегства. Подобная тактика в наших условиях может привести к бунту. Моряки должны иметь четкое представление, что они идут в бой со смертельным врагом, за свою родину, что ими управляют толковые командиры, которые не будут бегать от неприятеля. Тем более, несмотря на количественное превосходство помпейцев в тяжелых кораблях, качественный перевес - явно на нашей стороне. Теперь - организационные моменты. Адмирал Веспер, простите за прямоту, но вы, на мой взгляд, не только неплохой служака и царедворец, но и талантливый военный. С этой минуты я назначаю вас генерал-адмиралом, поручая вашему командованию первую эскадру. А вы, Элай, - повернулась она к Крамнику - отныне контр-адмирал, я назначаю вас командовать второй эскадрой. Подготовьте мне каюту на "Лайонесс".
-Ваше Высочество?.. - произнесли оба офицера, вскочив.
-Вы хотите сказать, что морские бои - не для девиц? Отставить. Я - монархиня, я обязана быть вместе со своим флотом, когда речь идет о вверенной мне стране. Это не обсуждается! Задачи ясны? - Виктория сверкнула глазами.
-Так точно! Когда командовать выход? - спросил вытянувшийся в струну полноватый Веспер.
-Построение - после окончания погрузки продовольствия, сегодня в шесть. Выход - в шесть тридцать. На построении приказываю объявить экипажам о моем решении следовать в поход на младшем флагмане.
-Есть! Разрешите исполнять?
-Согласуйте систему взаимодействия со второй эскадрой. Мы выйдем вслед за вами, как только соберутся запаздывающие корабли. Не позже трех часов ночи. Исполняйте!
Пожилой новоиспеченный генерал-адмирал с достоинством отсалютовал и вышел из конференц-зала. Принцесса осталась наедине с молодым офицером.
-Вики, что вы делаете?! - спросил он негромко.
-Следую в боевой поход за своим женихом, черт побери, Элай! И обещаю, что после возвращения я наплюю на все идиотские формальности, связанные с трауром и помолвкой, и мы, наконец, обвенчаемся. Мама была бы только рада.
-Вики, пойми же, девочка моя, ты нужна своей стране в качестве королевы, а не нескольких кусочков фарша с костями. Я понимаю, Веспер неплохо обучил тебя морской тактике, но ведь бой будет в море, не на карте в штабе. Помпи полезут на нас с разинутой пастью - они прекрасно знают, каковы нынче ставки.
-Правильно, Элай. Но подумай о наших морячках, которые будут знать, что с ними идет их будущая королева! Они же порвут разинутую пасть, как Самсон порвал ее льву. Ты сам сказал, что сейчас их моральный дух упал. Я должна! Хоть ты и мой жених, но это - боевой приказ. Подготовь мне каюту.
Крамнинк вытянулся во весь свой гренадерский рост:
-Есть, Ваше Высочество! Разрешите исполнять?
-Исполняйте, Крамник! Я прибуду на борт к пяти часам пополудни.
В Сэнгамоне, стране достаточно обособленной в силу ее географического положения, морганатические браки были в порядке вещей. Мать Виктории, Альма Джессика Костолоне, происходила из военной семьи, бабушка по отцовской линии была купеческой дочкой. Узнав о том, что у кронпринцессы возникли романтические отношения с молодым талантливым флотским офицером, часто бывавшим при дворе, ни король, ни королева не выразили особой досады: принц-консорт с прекрасными перспективами в качестве генерал-адмирала сэнгамонского флота был вполне приемлем для продолжения династии. Единственное условие, которое поставил Джонатан Пятый при помолвке своей дочери, было относительно несложно выполнить: Крамника при бракосочетании обязали взять фамилию жены, а не наоборот...
...Выйдя из парадного в окружении гардемарин, принцесса огляделась. Локомобиль уже давно увез Сюзи по интендантским делам, матросы, еще недавно целившиеся в нее из винтовок, составив свое оружие в пирамиды на газоне, держали ликторских лошадей под уздцы. Виктория поймала на себе их восхищенные взгляды. Вот что, оказывается, значит - дать людям четкое понимание, кто ими командует! На лестнице, когда она вошла сюда, сгрудились затравленные, смятенные мышки. А сейчас - матросики выглядели подтянутыми, бравыми, от нерешительности не осталось и следа. Принцесса поежилась, представив себя на месте такого вот матросика: непосредственный начальник отдает приказ, направленный против верховной власти, ставя и себя, и подчиненных вне закона. В руках - оружие, которым даже не умеешь толком пользоваться; под прицелом - человек, которому ты принес присягу. Что они должны были чувствовать, стоя на лестнице?..
Необходимо было наведаться во дворец, отдать некоторые распоряжения. Принцесса приняла у матроса повод вороной кобылы, и, не раздумывая, вскочила в седло по-мужски. Через секунды Виктория в сопровождении ликторов галопом вылетела на улицу. Подковы лошадей высекали из брусчатки длинные желтые искры, звонко цокая. Верховой езде Виктория была обучена с малолетства. Руки под перчатками саднило: видимо, раны открылись. Некогда! Времени катастрофически мало. На корабле она попросит, чтобы ладони перевязали.
Во дворце уже было известно о произошедшем в адмиралтействе. Первый этаж, конюшни, гвардейские казармы - все гудело, как улей. Сновали слуги, гардемарины, царедворцы. Кавалькада галопом влетела в дворцовый парк и остановилась у бокового входа. После гонки лошади были взмылены, остро пахло их потом. Все спешились.
В холле Викторию встретил пожилой дворецкий Джоксон, как всегда, невозмутимый и предупредительный:
-Какие будут указания, Ваше Высочество?
-Подготовьте легкий дорожный плащ, револьверы, патронташ. Вызовите министра обороны и государственного секретаря. Где сейчас моя кузина?
-У себя в апартаментах, Ваше Высочество.
-Она мне также нужна. Я жду их через полчаса в зеленом кабинете.
-Слушаюсь, Ваше Высочество.
Виктория скинула ставший уже ненавистным душный плащ, стянула перчатки (так и есть, ранки снова кровоточили) и взлетела по лестнице на второй этаж. Гвардейцы у дверей вытянулись и щелкнули каблуками. Один из них открыл дверь. Виктория прошла анфиладу комнат, наполненных гулом голосов. По военному времени ливрейные не оповещали присутствовавших громкими, поставленными голосами о ее приближении, а лишь вытягивались в струнку. Виктория скрылась в зеленом кабинете, где ее покойный отец имел обыкновение заниматься государственными делами. Традицию нарушать не хотелось.
Принцесса обошла необъятных размеров двухтумбовый письменный стол, затянутый по верху тонким голубым сукном. Опустилась в удобное мягкое кресло. Напротив стола, визави с ней, стояло еще пять таких же кресел для посетителей. Виктория впервые заняла место своего отца... Сердце девушки сжалось, казалось, все произошедшее месяц назад - лишь дурной сон, вот сейчас в кабинет войдет король и с усмешкой шутливо отчитает Викторию за то, что она заняла его кресло. Рука стиснула ножик для разрезания бумаг... боль пронзила ладошку. Не войдет он. Никогда больше не войдет... Виктория позвонила в колокольчик. Беззвучно появился секретарь в черном сюртуке с дощечкой для стенографирования.
-Добрый день, Ваше Высочество.
-Рада видеть вас в добром здравии, Линдер. Пишите. Высочайший манифест. В связи с вероломным нападением королевства Помпея на нашу страну Мы, Кронпринцесса Сэнгамонская Виктория Гейл Доннинг, принимаем на себя всю полноту королевской власти и высочайше повелеваем:
Первое. Отстранить от исполнения обязанностей и разжаловать в лейтенанты министра обороны маршала Натаниэля Рекуина в связи с профессиональной непригодностью и потворством предательству. Обязанности министра обороны временно возлагаются на государственного секретаря Эдмона де Ферье.
Второе. За измену короне и стране командующего флотом Годсела Чиппи отлучить от должности, разжаловать, поразить в правах состояния, шельмовать и казнить с позором. Главнокомандующим Флота Мы назначаем генерал-адмирала Уолтера Константина Веспера.
Третье. В случае Нашей невозможности или неспособности управлять государством Мы передаем власть Нашей двоюродной сестре принцессе Лауре Патриции Костолоне-Доннинг.
Четвертое. В связи с серьезной угрозой со стороны королевства Помпея Мы объявляем в стране военное положение согласно Военному Манифесту 1852 года. Наши подданные, нарушившие сие предписание, будут строго наказаны по законам военного времени. Военное положение будет отменено по Нашему усмотрению специальным рескриптом. Подпись: Королева Сэнгамонская Виктория Первая. Написали?
-Да, Ваше Величество.
-Это должно попасть в вечерние газеты. Распорядитесь о том, чтобы манифест был передан по телеграфу во все крупные города.
-Парламент не проголосовал...
-Парламент уже месяц, как в коме, Линдер. Тем более, что по положению Военного Манифеста в руках монарха должна быть сосредоточена вся полнота власти.
-Извините за вопрос, Ваше Величество... Это всерьез и надолго?
-Очень всерьез, но не думаю, что надолго.
-И еще, Ваше Величество. Быть может, стоит объявить об официальной коронации?
-Это, конечно, весьма важное мероприятие, но не такое уж срочное. Отложим его на мирное время. Спасибо, Линдер, можете идти.
Оставшись в одиночестве, юная королева встала из-за стола и нервно прошлась по кабинету. Как давит власть! Напрасно простой люд думает, что король - приятная должность. Как тяжело и страшно взять единоличную ответственность за принятое решение на себя! Ну что ж, король Арбег, вы хотели войну? Вы ее получите!
Дверь бесшумно отворилась, величаво вплыл Джоксон:
-Ваше Высочество! Прибыли маршал Рекуин, де Ферье и Ее Высочество принцесса Лаура.
-Джоксон, я только что подписала манифест. Я теперь королева. Зовите. Или нет... Я сама выйду. Объявите парадно.
Джоксон поклонился, величаво развернулся и вышел в приемную. Донесся стук церемониального жезла.
-Ее Величество королева Сэнгамона, Грейт Айлэнда, Северной и Южной Колумбии и Архипелага, Виктория Первая!
По приемной прошел шепот. Джоксон посторонился и склонился в исполненном достоинства приветственном поклоне. Министр обороны, госсекретарь и кузина Лаура стояли у секретарского стола. Виктория вышла в приемную. Сердце испуганным воробушком трепетало в горле. Все трое также поклонились.
-Прошу за мной. - королева сделала приглашающий жест и вновь вошла в кабинет. Уселась за стол.
-Садитесь. Я только что подписала манифест и взяла на себя полномочия королевской власти. А теперь поговорим о вас. Рекуин!
Толстый чернокожий министр, в парадном мундире напоминавший раздобревшее рождественское древо, вскочил с неожиданной для своих немалых лет прытью.
-Довожу официально до вашего сведенья, маршал, что Годсел Чиппи, замышлявший государственный переворот и порабощение нашей страны Помпеей, разоблачен и расстрелян. Это была ваша креатура?
-Да, Ваше Величество. - в глазах министра плеснулся страх.
-Это непростительная ошибка. Предписываю вам сдать дела господину де Ферье, выйти в отставку и удалиться в ваше лавразайское имение на пять лет. Пенсион и награды я вам, так и быть, сохраню, учитывая прошлые заслуги. Но отныне вы - лейтенант! С вами все. Идите.
-Но, Ваше Высочество?!!
-Величество. Я неясно выразилась? Вон!
-Позвольте загладить и искупить вину!
-Поздно. Из-за вашей беспечности в стране чуть не случился переворот. Я не думаю, что вы как-то причастны к делам Чиппи, но руководить вооруженными силами я вам больше не позволю. Убирайтесь.
Негр медленно поплелся к двери. Согбенный, униженный, растоптанный. Джоксон отворил ему створку.
-Прощай, Джоксон. - сказал тихо Рекуин и вышел.
-Теперь поговорим о вас. Сегодня утром я совещалась с Веспером и Крамником - этим двум офицерам у меня есть веские основания доверять. Моральный дух наших моряков крайне низок. Поэтому, для того, чтобы выиграть генеральное сражение с Арбегом, я приняла решение идти в поход на флагмане второй эскадры, линкоре "Лайонесс". Тебя, Лаура, дорогая, назначаю своим заместителем - Виктория усмехнулась - на время своего отсутствия. Ты мне сейчас ближайшая родственница, да и политический опыт имеешь. Так что с шести пополудни сегодняшнего дня ты - регентесса - правительница.
Хрупкая пышногрудая зеленоглазая брюнетка, двадцатидевятилетняя Лаура Костолоне, выпускница Грэндтайдского университета, бакалавр медицины, изящно поднялась с кресла и сделала книксен.
-Слушаюсь, Ваше Величество.
-А вам, де Ферье, я доверяю свою сестрицу. Помогите ей в мое отсутствие. Кстати, вы теперь еще и министр обороны. Обеспечьте мобилизацию резервов, снабжение армии и оборону Невадского пролива и столицы. Это, собственно, все. Есть ли вопросы?
-Ваше Величество, отдаете ли вы себе отчет в том, что произойдет в случае вашей гибели? - спросил пожилой подтянутый и румяный бодрячок де Ферье.
-Да. Проблемы династического плана, формальный сорокадневный траур и все такое. Лаура станет королевой, а при ее авторитете в народе ей будет довольно нетрудно править. Это далеко не худший вариант. А еще я отдаю себе отчет в том, что в случае неблагоприятного для нас исхода генерального сражения с флотом Арбега в Невадский пролив войдут транспорты с помпейским десантом, и война будет вестись на нашей территории, кровопролитная, долгая, с большими жертвами и непредсказуемым финалом. Я обязана быть там! - королева подошла к госсекретарю и взглянула ему в глаза - Это убедительный довод, учитель?
-Вполне, девочка моя. Мой долг был предупредить тебя, Вики, но от своей самой способной и бесстрашной ученицы я другого и не ждал. И знаешь, моя королева, я уверен, что все закончится в нашу пользу. И с тобой все будет в порядке. Элайджа тоже идет с флотом?
-Да, я произвела его в контр-адмиралы, он командует второй эскадрой.
-Дай Бог. Очень толковый офицер, даром что еврей.
-Эдмон де Ферье!!!
-Прошу извинить, Ваше Величество. Молчу. - де Ферье всегда отличался некоторым антисемитизмом. Он поспешил переменить тему: - Да, Арбегу вскоре можно будет только посочувствовать.
Виктория сняла королевскую диадему и передала платиновый обруч с тремя зубцами и четырехконечной звездой, усыпанной бриллиантами, Лауре. Девушки поцеловались. В глазах Лауры стояли слезы.
-Береги себя, Вики, дорогая моя!
-Постараюсь, Лаура. Ну, все, друзья мои. Мне пора, нужно еще провести беседу с командирами кораблей и подготовиться к отходу. - сказала королева.
В опочивальне ее ждал строгий короткий легкий охотничий плащ и два мощных армейских револьвера системы майора Эвана Татава...
Локомобиль под ликторским конвоем отъехал от бокового выхода дворца через час. Свернув на узкую, обстроенную высокими зданиями правительственных учреждений Форт-Авеню, экипаж принцессы вскоре был на набережной Ройалти. После узкого темного каньона улицы, открывшийся простор сине-свинцовой глади устья Нью-Хадсона, на котором тут и там в легкой дымке виднелись боевые корабли, вселил в душу Виктории радостный трепет: девушка впервые по-настоящему ОЩУТИЛА, что вся эта страна, вся ее военная мощь - отныне в ее распоряжении, что она перестала быть просто "государственным человеком" с неопределенным статусом и кругом обязанностей, став ВЛАСТИТЕЛЬНИЦЕЙ.
Адмиральский катер ждал ее у гранитной лестницы. Из его трубы курился буроватый дымок. "Плохой уголь."- машинально отметила Виктория, ступая на борт, уловив кисловатый запах сгоревшего брикета. Матросы в парадных форменках, один - у сходней, другой - у румпеля, вскочили и замерли по стойке "смирно".
-Вольно. Править на флагмана. - приказала королева. Идеально отрегулированная паровая машина провернула вал винта, и вскоре набережная и строй верных гардемарин, замерших в королевском салюте, были уже далеко. Виктория посмотрела на строй боевых кораблей, стоявших на якорях в миле от набережной. Из их труб поднимались ленивые завитки черного дыма, который мог давать только хороший уголь, ванты были черны от матросов. Когда до флагмана, линкора "Лайонесс", осталось около кабельтова, на фалах всех кораблей эскадры взвились приветственные сигналы, воздух огласило мощное "Ура!!!". Сердце Виктории переполнил восторг. Теперь ее флот - не просто сборище кораблей, лишенных самого главного - боевого духа, экипажей, готовых к смертельной схватке! Нет, теперь это - страшная сила.
Катер подвалил к адмиральскому трапу "Лайонесс". Элайджа в повседневном мундире ждал на нижней площадке. Он подал Виктории руку и сопроводил ее на палубу. Там выстроился почетный караул из матросов в парадных форменках. Командир "Лайонесс" коммодор Джордж Глинер гаркнул: "Смирно!", отсалютовал своей королеве шпагой и рапортовал:
-Ваше Величество! Наличные корабли второй эскадры к бою и походу готовы! Ждем Ваших приказаний!
Виктория прошлась вдоль строя. Матросы выглядели орлами. Они уже знали, кто поведет их в бой.
-Матросы! От вашего мастерства и выучки зависит судьба Сэнгамона! Не подведите. Помните, что вы идете в бой за свою Родину, своих близких, своих детей.
-Служим Родине и короне! - грянул рев двух с половиной сотен матросских глоток.
Виктория скомандовала "вольно" и обратилась к Элаю:
-Господин контр-адмирал, парадную часть прошу считать законченной. Вы отдали распоряжение о прибытии командиров второй эскадры на флагман?
-Так точно, Ваше Величество. Вас ожидают в кают-компании.
Виктория быстрым пружинистым шагом вошла в кают-компанию "Лайонесс". За длинным столом для совещаний сидели командиры кораблей ее эскадры. Виктория отметила про себя с удовлетворением, что ни один из них не явился на военный совет в пышном парадном мундире: люди готовы были идти в бой, а не на парад.
Глинер, неисповедимым образом оказавшийся у дверей, вновь гаркнул:
-Господа офицеры! Королевский салют!
Все вскочили со своих мест, как один. Виктория кратко отсалютовала в ответ и поспешила скомандовать "Вольно!" - официальная часть встреч, так некогда ей нравившаяся, сейчас выглядела совершенно неуместной.
-Прошу садиться, господа. Итак, начнем. Во-первых, я обязана задать всем вам один неприятный вопрос. Всем ли вам известно о планах Годсела Чиппи? Если кто-либо из вас связал себя клятвой или иным обязательством с ним, в течение минуты пусть заявит об этом. Даю королевское слово, что этому человеку не будет предъявлено никаких обвинений, и ему дадут возможность беспрепятственно покинуть страну в течение трех суток. За измену в походе по закону военного времени полагается повешенье на рее. Я найду способ привести этот приговор в исполнение без пощады. Это не угроза, предупреждение.
Минута истекла... Все молчали.
-Я понимаю Ваше молчание, как присягу на верность мне. Господин Крамник, изложите диспозицию.
Элай кратко изложил концепцию генерального сражения, выдвинутую им этим утром и одобренную принцессой.
-Прошу высказываться, господа. - сказала королева, когда молодой контр-адмирал закончил.
-Разрешите, Ваше Величество - поднялся со своего места тощий невысокого роста моряк с эполетами капитана первого ранга.
-Пожалуйста, каперанг.
-Командир авизо "Вампир" Отто фон Шмеллинг. Каким образом вторая эскадра осуществит рандеву с первой? Ведь нам неизвестен ни курс, ни главная цель помпейского флота. Боевое соприкосновение может произойти не к северу, а к северо-западу от острова Северная Колумбия, особенно если допустить, что целью Арбега является не столица, а, скажем, Грэндтайд, или, того хуже, высадка десанта на неукрепленном берегу севернее столицы?
-Согласно имеющейся у нас в распоряжении информации, неприятельский флот направляется именно к столице для того, чтобы своими орудиями укрепить население и правительство в желании подчиниться бунтовщику Чиппи. Десантных судов в составе эскадры Арбега нет. Учитывая же обычную манеру помпейцев не держать на походе строй и разбегаться на пол-океана, толково развернутая завеса легких разведчиков - корветов, бригов, посыльных судов - обеспечит обнаружение неприятеля и поможет захватить его врасплох. Помпейцы не ожидают боя, они думают, что мы идем сдаваться. Это нам на руку. Неорганизованную эскадру можно будет серьезно ослабить, пользуясь фактором внезапности, тем более что к серьезной драке помпейцы вряд ли готовы. Курс и район рандеву с первой эскадрой заранее согласованы с флаг-штурманом адмирала Веспера. - ответила Виктория.
-Капитан второго ранга Оринкорт. Ваше Величество, Вам не кажется подозрительным, что Арбег выслал в море ВЕСЬ свой боевой флот?
-Политически я считаю это решение оправданным. Ни Россия, ни Британская империя, ни Северо-Американские Штаты не собираются, да и не в состоянии сейчас воевать с Помпеей. А присоединение Сэнгамона было бы триумфом Арбега. Триумф нужно подкрепить максимально весомым доводом - в данном случае, демонстрацией военной мощи. Еще вопросы, господа офицеры? Если вопросов нет, господин Крамник сейчас поставит вам боевую задачу. А затем прошу незамедлительно отбыть на корабли и сниматься с якорей.
...Первыми мимо мыса Глухой Леопард в пролив вытянулись легкие силы первой эскадры, усиленные тремя случившимися в торговом порту клиперами. Экипажи этих признанных скороходов были составлены на две трети из резерва военного флота. По мере выхода на оперативный простор разведчики растягивались в широкий строй фронта, постепенно, к ночи, образуя цепочку, охватывающую акваторию шириной более сотни миль. Каждый разведчик имел своих соседей по строю в пределах видимости, и если кто-либо обнаруживал неприятеля, на топе грот-мачты предписывалось зажечь магниевый фальшфейер и продублировать сигнал пуском светошумовых ракет. Соседи по строю должны были дублировать сигнал по цепочке, до получения его главными силами. На марсах разведчиков дежурили наблюдательные вахты. Погода благоприятствовала наблюдению: к вечеру облака рассеялись, исчезла закрывавшая горизонт белесая дымка. Дул ровный юго-восточный ветер.
За завесой в левом пеленге следовали главные силы эскадры Веспера, возглавляемые двухтрубным трехмачтовым красавцем - линейным кораблем "Стронгхолд". Вторая эскадра, принимавшая у пирсов довольствие, проводила своих боевых товарищей поднятием флагов расцвечиванья. Королева, оторвавшись от прекрасного зрелища исчезающих за мысом линкоров, обернулась к Крамнику, стоявшему рядом, на мостике:
-Элай, распорядись, чтобы всем нижним чинам сегодня выдали праздничный ужин и по двойной порции лимонного сока. Завтра им могут понадобиться все их силы.
Глинер, давно знавший об истинных взаимоотношениях Крамника и Виктории, тактично отошел в другое крыло мостика и наблюдал за погрузкой, перегнувшись через релинги и время от времени отдавая отрывистые короткие команды.
-Вики, с непривычки у матросиков может прихватить животы... После солонины-то.
-Верно говоришь, этого я не учла. Бог ты мой, я и солонины-то в жизни не пробовала... Дворцовое воспитание. Хорошо. Что ты предлагаешь?
-Вареную солонину с бататом и фасолью, хлеб свежей выпечки и лимонный сок.
-Принято. Коммодор Глинер!
Старый служака приблизился строевым шагом:
-Да, Ваше Величество!
-Отставить строевой шаг и церемонии. Это приказ. Когда закончится погрузка?
Глинер вынул часы.
-Через два - два с половиной часа управимся.
Элайджа взял инициативу в свои руки, чтобы соблюсти единоначалие, столь милое сердцу его бывалого подчиненного:
-Сразу по окончании командуйте отход. Нужно до минимума сократить разрыв во времени с первой эскадрой. Сегодня полнолуние, ночь будет ясная. В пролив линкоры будут выведены буксирами, а дальше - действовать согласно принятому плану.
-Есть, сэр. - кратко ответил Глинер.
В этот вечер коки второй эскадры старались вовсю: солонина нарезалась тонкими ломтиками, батат шинковался, как для графского обеда, а фасоль получилась не "деревянная" и не разваренная в кашицу - в самую пропорцию. Свободные от вахты моряки получили по пинте орехового эля, заступающие на вахту - лимонный сок с сахаром.
Ровно в шесть вечера, когда оранжевый шар Солнца был готов упасть за горизонт, а дневная жара спала, рейд Сити оф Сэнгамон огласился лязгом якорных цепей. Эскадра выбрала якоря. Небольшие буксирные пароходы потащили боевые корабли на простор пролива. Ветер был попутный, и уже в семь "Лайонесс" во главе строя линейных кораблей легко шла под всеми парусами на север. Клиперы и авизо обогнали главные силы и приступили к формированию разведывательной завесы. Комендоры дремали у заряженных пушек на батарейной палубе. Крамник и королева до позднего вечера не покидали адмиральского мостика, ими владело возбуждение от предстоящего боя. Виктория то и дело поглядывала на фока - салинг, где дежурили впередсмотрящие, ответственные за связь с разведчиками. Но ночь была тиха, лишь мерно шелестели волны за бортом, поскрипывал рангоут, да сверкающими россыпями бриллиантов горели яркие тропические звезды над головой. В конце концов, Викторию все же сморила усталость от многочисленных событий и переживаний этого самого длинного в ее жизни дня. Вестовой проводил ее в каюту. Юная королева строго наказала разбудить ее в шесть утра или в случае контакта с противником. Оставшись одна, Виктория стянула сапожки, сбросила плащ и улеглась в тесную спартанскую койку с бортиком, не раздеваясь.
Снились ей винтовочные дула, направленные ей в лицо, и испуганные глаза матросов, глядящие сквозь прорези целиков.
В пять тридцать две утра Викторию вернул к реальности гром гонгов боевой тревоги. Откинув бортик койки, девушка резким движением села. Одевшись и приведя себя в порядок, насколько это позволяло отсутствие зеркала, Виктория направилась на адмиральский мостик. Над морем стоял хмурый рассвет, дул ровный теплый зюйд-зюйд-вест. Элайджа, как всегда подтянутый и безупречно выбритый, кратко приветствовал ее военным поклоном.
Палубой ниже, на командирском мостике, рулевой вращал штурвал. "Лайонесс", слегка покачнувшись, плавно входила в левый разворот. Резкий приказ Глинера - и руль линкора вернулся в нейтраль.
-Помпи? - спросила принцесса.
-Два быстроходных неприятельских корабля, тридцать слева. - Элай протянул Виктории подзорную трубу.
Виктория быстро нашла цель: действительно, на горизонте в указанном направлении виднелись, правда, пока еще едва-едва, мачты двух кораблей с парусами большой площади. Напрягая зрение, Виктория смогла разглядеть на их фор-марселях черные молниеобразные росчерки - помпейцы пользовались такими для визуального опознания своих кораблей.
-Ветер им не благоприятствует - они должны галсировать. Этим мы воспользуемся. - сказал Элай и приказал в переговорную трубу:
-Сигнал по эскадре: поворот лево сорок, строй - левый пеленг, дистанция в строю - полтора кабельтова, орудия к бою, машины держать в готовности.
Противник, не отвлекаясь на разведчиков, явно сокращал дистанцию с главными силами.
-Нахально себя ведут! Наверное, Веспер уже вступил в бой, элемент внезапности утерян. - заметила Виктория. Элай молча кивнул, и вновь, уже в который раз, поднес к глазам подзорную трубу. Затем, резко повернувшись, быстрым шагом подошел к переговорной трубе и приказал:
-По эскадре! Всем надеть каски! Перед нами бомбардирские корабли!
Виктория оглянулась: за адмиральским мостиком высились две синие дымовые трубы линейного корабля, увенчанные грибами искрогасителей. Из обеих ленивыми завитками валил негустой черный дым: "Лайонесс" разводила пары. Бизань пестрела сигнальными флагами. Эскадра четко выполнила приказ командующего: через несколько минут все линкоры шли навстречу противнику в безукоризненном левом пеленге. Матрос принес королеве и адмиралу каски. Виктория сняла нордвестку и надела тонкий стальной шлем.
Наблюдатель на командирском мостике приник к угломеру, что-то бормоча в переговорную трубу - видимо, передавал комендорам данные для стрельбы. Расчехленные палубные пушки зашевелились, вторые номера расчетов орудовали маховиками. Виктория знала суть каждого действия и события, происходящего перед ней - все женщины королевской семьи, наравне с мужчинами, обучались военно-морским дисциплинам. Виктория с отцом и матерью неоднократно выходила в море на королевской яхте "Юматта" и на боевых кораблях. В случае чего, она могла бы и встать к штурвалу, и довольно грамотно командовать эволюциями эскадры.
Неприятельские корабли вырастали на глазах. Казалось, еще несколько минут назад они были едва заметными точками на самом горизонте, но вот уже видны их черные низкие стремительные корпуса, туго надутые полотнища парусов, тоненькие нити такелажа...
Противник сменил галс, развернувшись к "Лайонесс" носом. Снизу, с командирского мостика раздался крик наблюдателя: бомбардирские корабли подошли на дистанцию действительного огня.
-Поворот "все вдруг", право тридцать! - спокойно сказал в переговорную трубу Элай - Первые номера орудий - по ватерлинии, вторые - по рангоуту. Стрельба полузалпами. Первые номера - пли!
Старший артиллерийский офицер на командирском мостике отрепетовал приказ в переговорную трубу и потянул за рычаг электрического звонка...
Палуба под ногами вздрогнула. Виктория не услышала залпа - в ушах у нее запищало от внезапного грома. Наполовину оглохнув, королева инстинктивно схватилась за леера. Левый борт "Лайонесс" окутался сизым дымом, остро запахло пороховыми газами. Вокруг головного помпейского корабля взлетело несколько белоснежных водяных столбов, паруса его фока внезапно смешались, как простыни на оборвавшейся сушильной веревке, и рухнули на палубу вслед за снесенной мачтой. Вслед за этим в районе бушприта сверкнули две вспышки, повалил дым.
-Накрытие первым залпом! - сияя, как новенький сэнг, прокричал Элай в ухо Виктории. Она почти не услышала его, догадавшись о смысле фразы по артикуляции, и удовлетворенно кивнула. Нащупав в кармане гуттаперчивые затычки для ушей, Виктория поспешила воспользоваться ими - не нужна Сэнгамону глухая королева!
Артиллерийский офицер потянул за рычаг звонка дважды - по всем батарейным палубам пронесся сдвоенный громкий звонок, от звука которого у комендоров, уши которых также были заткнуты, приключался зубовный лязг. Сигнал был как раз рассчитан на то, чтобы его услышали и сквозь грохот стрельбы, и среди воя урагана. Вторые номера довернули стволы на цель, подносчики замерли у элеваторов, первые номера по звуку электрического звонка потянули за спусковые лини, и ласкондеровские пушки выплюнули чугунные цилиндро-конические снаряды во врага.
Со второго залпа к "Лайонесс" присоединились все корабли эскадры. Головной помпейский корабль через десяток минут представлял собою пылающий остов, посреди которого сиротливой черной тростинкой возвышалась чудом уцелевшая грот-мачта. Он так и не успел открыть огня. Беспомощного бомбардира стало разворачивать лагом к волне, и его корпус и дым пожара на короткое время скрыл от сэнгеров его мателота...
Командир второго корабля неприятельского авангарда использовал дымовую завесу в полной мере: когда его скрыло от сэнгамонской эскадры, он двигался относительно нее влево. Резко сманеврировав, он прошел мимо своего гибнущего товарища не левым, а правым бортом. Бомбические орудия были изготовлены к стрельбе.
Элай и Виктория увидели, как помпеец с наполненными ветром парусами неожиданно выскочил из-за дымовой завесы в развороте на параллельный с эскадрой курс. На его палубе сверкнули вспышки выстрелов. Артиллерийский наблюдатель склонился над угломером... Пять черных точек, оставляя за собой едва заметный дымный след, взлетели над помпейцем, и, неумолимо увеличиваясь в размерах, понеслись к "Лайонесс" с нарастающим свистом, слышимым даже сквозь гуттаперчу затычек. Элай видел, что одна из них прилетит точно на адмиральский мостик...
Две бомбы упали с недолетом, подняв при взрывах огромные султаны воды, по высоте достигшие марсов "Лайонесс". Третья попала в носовую часть, рванув в боцманской кладовой и покалечив пятерых матросов. Четвертая с оглушительным хлопком пробила грота-брамсель и легла с перелетом. А вот пятая бомба угодила прямо в крыло адмиральского мостика и застряла в дубовой доске, шипя фитилем, как кобра.
За мгновение до попадания Элай умудрился дать подсечку Виктории и прижать ее к палубе, накрыв собой. "Как нелепо!" - пронеслась в его голове мысль.
Мгновения тянулись, как гуммиарабиковый клей. Бомбу, видимо, снабдили чересчур длинным фитилем. И тут матрос - сигнальщик, стоявший ближе всех к бомбе, витиевато выругавшись, сорвался с места и со всего маху саданул по смертоносному черному шару носком тяжелой бутсы. Сигнальщик тут же упал на палубу, скорчившись от боли в сломанных пальцах, но свое дело он сделал: шар выскочил из дыры в палубном настиле, бешено вращаясь, откатился к краю палубы, перевалился за борт, и взорвался уже там...
Элаю обожгло плечо, осколок прошелся по каске, распоров тонкую сталь, как нож перину.
Сигнальщик упал очень вовремя: кроме сломанных пальцев на ноге, он отделался лишь несколькими ссадинами и синяками, а также легкой контузией.
Гораздо больше бед бомба наделала на капитанском мостике: коммодора Глинера подняло в воздух и буквально расплющило о фок-мачту. Старший артиллерийский офицер был убит на месте, старпома легко ранило, вахтенные матросы и наблюдатель также были выведены из строя.
Виктория ощутила, как обмякло тело Элая. Прислушавшись к своим ощущениям, она поняла, что, кроме саднящей коленки, которой она ударилась об леерную стойку, ранений она не получила. Все еще не веря в то, что она осталась жива, Виктория выбралась из-под кровоточащего тела Элая. В глазах еще плясали белые точки, но она видела, что ее эскадра, идеально держа строй, послала еще один полузалп по второму помпейскому бомбардиру. Подойдя к переговорной трубе, смятой упавшим сверху куском палубного настила, королева решительно рванула изуродованный раструб, в который уже невозможно было сказать ни слова. Жестяная расплющенная воронка поддалась ее усилиям на удивление легко. Виктория крикнула в трубу:
-Медицинскую команду с носилками - на адмиральский мостик. Говорит королева Виктория! Я принимаю командование!
Отдав распоряжение, она обернулась к Элаю. Молодой адмирал открыл глаза.
-Дорогой, как ты?
-Плечо раздробило... И голова... По-моему, жить буду, но плохо...
-Не болтай! Сейчас тебе помогут.
-Вики... Сдай Глинеру командование эскадрой.
-По-моему, Глинер убит. Не волнуйся, Элай, я справлюсь сама.
Они почти не слышали друг друга за грохотом орудий и гуттаперчей затычек. Сквозь кровавый туман, застилавший глаза, Элай разбирал слова своей любимой лишь по движениям ее губ. Прежде чем впасть в забытье от шока, он понял, что его эскадра перешла под командование Виктории, и на его душу снизошло странное спокойствие: Элай был уверен в своей королеве и в том, что она доведет начатое до победного конца...
На адмиральский и капитанский мостики прибыли эвакуационные партии матросов. Ими командовал пожилой боцман с темно-коричневым выдубленным лицом, сивыми прокуренными усами и узловатыми длинными руками. Матросы под руки свели вниз сигнальщика со сломанной ногой, а боцман, склонившись над Элаем, быстро осмотрел его, и ободряюще кивнув Виктории, сноровисто перекатил бесчувственного адмирала на темно-зеленый брезент носилок, оберегая поврежденные плечо и голову. Пронзительно свистнув в дудку, боцман вызвал с командирского мостика матроса, и они вдвоем проворно уволокли Элая в лазарет. Принцесса осталась на мостике в одиночестве. Взглянув на помпейский бомбардирский корабль, она увидела, что противник уже лежит на борту, а его днище зияет множеством пробоин.
-Дробь стрельбе! - скомандовала она - Сигнальщика - на адмиральский мостик, привести в готовность пост управления огнем!
Через короткое время внизу, на капитанском мостике все было приведено в относительный порядок: вместо поврежденного угломера матросы установили запасной, к нему встал артиллерийский унтер-офицер. Место за штурвалом занял опытный рулевой.
Как только на адмиральский мостик поднялся новый сигнальщик, Виктория передала по эскадре свой первый приказ:
-Лечь на прежний курс, строй - левый пеленг, дистанция - полтора кабельтова. Машины держать под парами.
Мателоты "Лайонесс" выполнили маневр перестроения быстро и четко, как всегда. Королева окинула взглядом изуродованный адмиральский мостик: вздыбившиеся изломанные доски настила, свернутую набок тумбу компаса, иссеченные осколками релинги красного дерева, лужу крови у себя под ногами... Выживет ли Элай? Насколько серьезно его ранило? Любимый! Он спас ей жизнь, закрыл собой! Ну, где же вы, пожиратели мха и тюленьего мяса?! Идите сюда! Королева Виктория готова устроить вам горячую осколочно-фугасную встречу.
Холодная ярость наполнила душу Виктории. Это иррациональное чувство, тем не менее, не мешало королеве трезво и логически мыслить, принимать решения. Но вот всяческие сантименты вроде милости к поверженному противнику и рыцарских правил ведения войны отступили в тень. Сначала отец с матерью, теперь - жених... Виктория мысленно осенила себя крестным знамением и горячо взмолилась: Господи, Вседержитель, добрый и справедливый! Не дай ему умереть! Он не должен умереть, Господи! Даруй нам победу и оставь мне моего избранника! Аминь!
Когда она шепнула последние слова, на нее снизошло спокойствие. Она вдруг УЗНАЛА, как непреложную истину, что сражение будет выиграно, а ее любимый адмирал останется с нею. Виктория почувствовала охотничий азарт. Впереди был враг, пока невидимый, но он - ТАМ, и его найдут и беспощадно уничтожат, изведут под корень, чтобы не посягал!
Время шло, близился полдень. Виктория в коротком легком плаще, подпоясанном патронташем с двумя револьверами Татава в кобурах, и шляпе - нордвестке, стояла на адмиральском мостике. Каска висела у нее на поясе. Сигнальщик замер в расслабленной позе, готовый по первому слову или мановению своей королевы поднять на мачте новый сигнал по эскадре. Виктории ни на секунду не пришла в голову мысль спуститься в штабной салон: она чувствовала, что вот-вот события начнут развиваться стремительно. С контр-флагмана, линкора "Йеввод", семафором запросили, не требуется ли помощь. В ответ королева приказала передать короткое сообщение: "Помощь не нужна. Виктория."
-Ваше Величество! Замечен сигнал с разведчика! - отрапортовал молоденький бравый матрос - вестовой, буквально взлетевший на мостик по сходням.
-Направление? - резко обернулась Виктория.
-Истинный пеленг сорок семь градусов!
-Идите. Сигнальщик, приказ по эскадре: курс сорок семь, строй прежний, машины - в работу, эскадренная скорость - пятнадцать узлов.
Сигнальщик отрепетовал приказ, на капитанском мостике заскрипели штуртросы. Через полминуты Виктория почувствовала, как глубоко в корпусе "Лайонесс" ожила паровая машина. Линкор заметно прибавил скорость. Черный густой дым из труб линкора подхватывал попутный ветер и шлейфом расстилал над неспокойной океанской ширью. Солнечный свет померк, заслоненный угольной копотью. Виктория всмотрелась: то, что она сначала приняла за дымку или облако на горизонте, могло быть только клубами порохового и угольного дыма! Поднеся к глазам подзорную трубу Элая, королева удостоверилась в своей правоте.
-По эскадре! Увеличить скорость до семнадцати узлов! Поднять все паруса!
Самый тихоходный корабль второй эскадры, старый линкор "Гарпия", отстал от своих соседей по строю, но потом, поставив лиселя и окутавшись клубами дыма, вновь занял свое место в строю пеленга.
Сердце Виктории билось радостно и взволновано. Цель охоты близка! Быстрее! Быстрее! На помощь Весперу! Ей казалось, что ее линкоры ползут по океану не быстрее улиток. Но все же дистанция неуклонно сокращалась. Сначала на горизонте показался лес мачт, в котором ничего невозможно было разобрать, но вскоре Виктория уже ясно видела, что две колонны кораблей, терзающие друг друга артиллерийским огнем, идут с ее эскадрой почти контркурсами, на зюйд-зюйд-вест.
-Приготовиться к стрельбе правыми бортами!
Ближняя ко второй эскадре колонна была вражеской - Виктория рассмотрела черные молнии на фор-марселях. Вскоре королева опознала флагманский корабль попмейцев, четырехдечного мастодонта, линкор "Айтрама". Несколько лет назад Виктория видела его на рейде Сити оф Сэнгамон, во время визита Арбега. Корабль тогда произвел на юную принцессу впечатление неприступной цитадели, он подавлял своими размерами и длинными рядами орудийных портов, из которых глядели черные дула. Корма "Айтрамы", с двойным рядом балконов, была украшена искусным золотым литьем. Тогда это был один из немногих помпейских кораблей, оснащенных паровыми машинами. Теперь, судя по докладам разведки, все неприятельские боевые корабли первой линии получили машины американского производства... Вот и свиделись.
Прошло еще несколько минут, и Виктория различила звуки канонады. Пора было снова надевать тяжелую каску.
Строй помпейцев частично закрывал от Виктории эскадру Веспера, но по рангоуту королева смогла сосчитать ее корабли и с удовлетворением отметила, что семь из восьми вымпелов - три линкора и четыре клипера - в наличии. Что ж, артиллерия помпейцев недостаточно дальнобойная, при умелом боевом маневрировании можно жалить их издали, не давая приблизиться на дистанцию действительного огня.
А вот у помпейцев в строю зияло две бреши, на одном из кораблей вовсю полыхал пожар. Как раз в тот момент, когда Виктория направила на него подзорную трубу, его палубу вспучило могучим взрывом: видимо, рванули крюйт-камеры. В воздух неестественно вертикально взлетела мачта, разметывая вокруг себя обрывки рангоута и парусов, и медленно, величаво рухнула в волны. Вода вокруг гибнущего линкора вскипела от падающих обломков, корпус через полминуты развалился пополам. Корма, все еще дымя двумя тонкими трубами, резко клюнула и ушла под воду. Виктория с неким торжественным ужасом увидела исчезающий в бутылочной зелени океана вращающийся тускло-бронзовый гребной винт помпейца.
Вражеская эскадра маневрировала как-то неуверенно, точнее говоря, строй кораблей буквально на глазах ломался и мешался, как тасуемая карточная колода. Присмотревшись к "Айтраме", Виктория поняла причину этого: бизань флагмана, на которой поднимались флажные сигналы, снесло за борт, флагман утратил руководство эскадрой.
Дистанция сокращалась стремительно. "Айтрама", ощутимо кренясь, начал правый разворот, чтобы встретить новые силы врага огнем.
-Лево десять! Строй - колонна! Стрельба целыми залпами, по ватерлинии флагмана противника! - скомандовала Виктория.
"Айтрама" медленно вплывал в прицелы орудий "Лайонесс". Виктория, вовремя спохватившись, воткнула затычки в уши. Через полминуты рявкнул звонок, и палуба вздрогнула, правый борт сэнгамонского линкора окутался дымом. Помпейский флагман получил более полудесятка попаданий фугасами под ватерлинию. Он выпалил ответный залп, но бомбы упали с громадным недолетом. Виктория прекрасно видела уже без всякой подзорной трубы, что борт "Айтрамы" испещрен дырами. На корме занимался пожар, парадные балконы - искромсаны и обращены в щепы. Перед Викторией агонизировал корабль - полутруп, необходимо сейчас срочно и безжалостно оборвать его пропащую жизнь, чтобы деморализовать противника и обратить его вспять.
Ласкондеровские орудия отличались неплохой скорострельностью, и через пару минут "Лайонесс" дала второй залп. "Айтрама" окутался дымом, грот-мачта его подломилась у самого основания и с плеском рухнула за борт. Виктория замерла от восторга и ужаса: это сделала ОНА! Помпейский флагман кренился на левый борт все круче и круче, беспомощно покачиваясь на зыби. Из его труб повалил пар: видимо, взорвался котел. "Айтрама" прекратил огонь, по палубе его засновали черные фигурки матросов. Двое или трое человек прыгнули за борт. Добить гадину!!!
-Огонь не прекращать до подъема противником белого флага! - крикнула королева в переговорную трубу. Прогремел еще один залп. Поднять белый флаг "Айтрама" попросту не успел бы в любом случае: вдоль его ватерлинии вырос частокол всплесков, и помпейский флагман, со стоном мореного дерева и многоголосым воплем членов команды стремительно повалился на левый борт. На секунду Виктории открылась палуба вражеского корабля. В люки, проемы трапов и дымовые трубы устремилась вода, фок-мачта легла на поверхность моря, беспомощно полоща парусами, а потом "Айтрама" перевернулся вверх килем, показав блеснувшую на солнце медную обшивку, кое-где обросшую пучками морской травы, и замерший шестилопастной винт. Фонтанируя, как сказочное морское чудовище, флагман неприятеля начал стремительно погружаться носом. Вскоре от "Айтрамы" на воде остались лишь сотни деревянных обломков, да чернеющие головы уцелевших членов его экипажа.
Теперь необходимо было удержать дистанцию между своей эскадрой и строем помпейцев, чтобы не нахвататься фугасов. Оценив примерное направление движения смешавшегося строя неприятельских кораблей, Виктория скомандовала изменить курс на пять градусов влево. На мостик вновь взбежал вестовой и подал королеве письменное донесение:
Флагман Веспера сигналил: "Охватываю голову эскадры противника и пристраиваюсь вам в кильватер."
-Семафорьте Весперу: "Даю добро." - перекрикивая гром орудий, распорядилась Виктория. Вестовой козырнул и скатился вниз по трапу.
После практически мгновенной гибели "Айтрамы" адмирал Веспер получил шанс совершить эффектный тактический маневр, дававший его кораблям великолепную возможность обстрелять головной корабль помпейцев, который отчаянно сигналил своим мателотам, видимо, пытаясь перехватить командование, и воссоединиться со второй эскадрой. Наведя на флагман Веспера, линкор "Стронгхолд", подзорную трубу, Виктория увидела, что тот уже начал плавный разворот вправо. И тут сигнальщик на адмиральском мостике что-то крикнул, схватив Викторию за рукав плаща и указывая в сторону вражеского строя.
Предпоследний в строю помпейский корабль, выбросив из труб шапки черного дыма, развернулся, и сейчас несся, распуская усы белой пены, точно на "Лайонесс". На его палубе, футов на десять выше верхней палубы сэнгамонского корабля, толпились люди в серой форме. Не иначе, морская пехота! Он что, собирается идти на абордаж?! Точно, вон с борта свешиваются многочисленные "кошки" на толстых канатах!
-Поднять сигнал: "Мателотам следовать своим курсом!" - не теряя хладнокровия, приказала Виктория сигнальщику и, перегнувшись через релинги, крикнула на командирский мостик:
-Право сорок!!! Приготовиться к отражению абордажной атаки!
Казалось, ласкондеровские орудия "Лайонесс" перешли на автоматический огонь: увидев приближающийся вражеский линкор, сэнгамонские комендоры превзошли самих себя. Пушки вели беглую стрельбу, оставляя в бортах неприятеля оспины, обрушивая рангоут, круша надстройки и калеча морскую пехоту на палубе. Нос помпейца потонул в сером дыму разрыва, сэнгамонская бомба разнесла в щепки бушприт и носовое украшение. К грохоту орудий с деков присоединилось стаккато картечниц Гатлинга с марсов "Лайонесс". Виктория отчетливо видела, как их очереди выкашивают народ на палубе помпейца. На изрешеченном носу приближающегося корабля надраенной бронзой горело чудом уцелевшее название: "Некса". До него оставалось кабельтова три, не больше. "Некса" довернул вправо в ответ на маневр "Лайонесс", видимо, стремясь протаранить флагмана. У помпейцев же под ватерлинией на форштевнях есть чугунные бивни - шпироны! Орудия "Нексы" пока молчали: он находился под невыгодным курсовым углом. По палубе сэнгамонского линкора, распределяясь равномерно вдоль правого борта, бежали гардемарины с абордажными обоюдоострыми саблями - катлассами и длинноствольными револьверами.
Не дожидаясь приказа, рулевой "Лайонесс" бешено завращал штурвал влево. Корабль чутко отреагировал на разворот пера руля, обтекаемого мощной струей от гребного винта. Картечницы захлебывались, разя врага, но "Некса", наконец, получил шанс отквитать очки у сэнгеров. Его пушки рявкнули. На палубе "Лайонесс" начался ад: щепки от изрешеченных бортов, хаотическое переплетение рваного такелажа, кровь и истерзанная плоть... По счастью, ни командирский, ни адмиральский мостик не задело буквально каким-то чудом. Левой рукой вцепившись в релинг, Виктория сжала в правой рукоятку револьвера. У нее над ухом отчетливо взыкнул большой осколок. Королева даже почувствовала движение вспоротого воздуха.
Времени на доворот у "Нексы" не осталось, и он ударил форштевнем в носовую часть "Лайонесс" под острым углом. Удар прошел скользом, не пробив подводной обшивки, но с высоченного борта помпейца полетели "кошки". Корабли сцепились. Оставшиеся в живых гардемарины устремились к борту, рубя канаты абордажных якорей, но фигуры в сером уже ринулись вниз, на палубу "Лайонесс". Воздух огласили зловещие боевые кличи помпейцев: "Харра!!! Харра!!!" На палубе стоял звон клинков, сухо звучали карабинные и револьверные выстрелы.
На командирский мостик прямо с палубы "Нексы" перепрыгнуло несколько фигур в сером. Находившиеся там сэнгеры дали им дружный отпор: двое или трое абордажников упали на палубу сразу же, сраженные револьверными выстрелами. Но тут один из помпейцев, судя по треуголке, офицер, поднял взгляд и встретился глазами с Викторией. Тут же узнав ее, он выкрикнул команду, и помпейцы устремились к трапу, ведущему вверх, на адмиральский мостик. Виктория похолодела: ее не убьют... Скорее, возьмут в плен. В револьверах четырнадцать патронов. Перезаряжать некогда... В лучшем случае, она отправит на тот свет тринадцать врагов. А последнюю пулю - себе в сердце...
Сигнальщик заслонил королеву собой, обнажив кортик. Но вместо топота ног по трапу снизу раздались вопли и звон стали. Кто-то пришел Виктории на помощь в самый нужный момент. Крик "Харра!" перешел в предсмертный хрип. Виктория взглянула вниз и - обомлела: внизу трап защищало с десяток гардемарин под предводительством... чернокожего толстяка Рекуина! Несмотря на свой солидный вес, экс-маршал слыл прекрасным фехтовальщиком. Сабля - катласс в его правой руке и тяжелый кортик в левой чертили в воздухе серебристые волнообразные линии. У его ног валялось уже двое окровавленных помпейцев. Один из нападавших коварно приближался к Рекуину с фланга с коротким помпейским палашом в руках. Королева вскинула револьвер, и помпеец с дыркой во лбу, выпустив оружие, перелетел через релинги. Каждая пуля Виктории находила свою мишень в рядах нападавших. Рекуин мельком оглянулся наверх и белозубо улыбнулся своей королеве. Через несколько секунд сэнгеры, оборонявшие трап, обнаружили, что все их враги повержены.
Рекуин, задыхаясь, грузно взобрался на адмиральский мостик:
-Моя королева, лейтенант Рекуин к Вашим услугам!
-Отставить, маршал! Считайте, что вы загладили и искупили свою вину.
-Следуйте за нами, Ваше Величество! Сейчас вам здесь не место. Люди сами прекрасно знают, что делать.
Виктория согласилась с этим доводом. Гардемарины и присоединившийся к ним сигнальщик взяли ее в плотное кольцо и свели по трапу вниз. По пути двое из них упали мертвыми, пораженные пулями с палубы "Нексы". На полпути к тамбуру, ведущему вниз, их группу перехватили помпейцы. Виктория, умудрившаяся по дороге вытряхнуть из одного револьвера опорожненный барабан и заменить его на запасной, подстрелила двоих нападавших, гардемарины яростным броском оттеснили абордажников от своей королевы, и, прикрывая ей тыл, позволили отступить к тамбуру. Рекуин, шедший замыкающим и сдерживавший натиск людей в сером, был великолепен: пользуясь японской техникой фехтования, он отключал противников одного за другим, а надо сказать, что помпейские морские пехотинцы в бою на абордажных саблях были далеко не слабаками. Монументальная фигура маршала казалась неуязвимой: его люди один за одним скрывались в тамбуре, вот он уже дрался, закрывая своей широченной спиной проем тамбурного люка. Еще взмах катласса - и последний помпеец с рассеченным горлом оседает на палубу, орошая ее кровью. Рекуин шагнул на трап, захлопнув дверь тамбура, вбросил саблю в ножны, обернулся, победно махнул рукой, и вдруг... схватился за грудь. Колени его подломились, и Рекуин осел на ступени. Двое гардемарин метнулись к нему, попытались поднять. На его теле не было заметно никаких ран.
Крикнув медицинскую команду для оказания помощи раненым, Виктория огляделась. Она находилась на втором пушечном деке. Далеко в носу по правому борту зияла огромная пробоина от столкновения с "Нексой". Два орудия были сворочены залпом помпейского линкора и валялись на палубе грудами кореженного металла. Остальные же были готовы к действию, комендоры заняли свои места у заряженных пушек. По подпалубнуму пространству гуляли клубы порохового дыма. В открытые порты левого борта било солнце, а за правыми, казалось, на расстоянии вытянутой руки, стеной высился корпус помпейского линкора. До чего же они любят внешние признаки мощи! Палуба дрожала от работы паровой машины, развившей полную мощность. Вдруг опора ушла из-под ног Виктории, и королева упала, страшно ударившись затылком об стойку перил трапа. Если бы не каска, одной королевой в мире стало бы меньше. Не удержалось на ногах и большинство комендоров. Но борт "Нексы" начал быстро удаляться! Значит, гардемаринам удалось-таки обрубить абордажные концы. Виктория, медленно приходя в себя после удара, встала на четвереньки, и тут рявкнул звонок! Грохот залпа заставил ее упасть снова и зажать уши. Только сейчас девушка ощутила, насколько она устала. Внезапно она подумала, насколько все же приятно просто лежать на палубе, ни во что не вмешиваясь. Все проинструктированы, каждый знает, что ему делать. Веспер примет командование над эскадрой... Викторию мутило, к горлу подступала тошнота. Закрыть глаза, отдохнуть немного... Девушка внезапно ощутила жгучий стыд: она взяла на себя ВСЮ ответственность за эту военную экспедицию, а тут вздумала опочить на лаврах... точнее, на верхней батарейной палубе собственного флагмана!
Суета комендоров и подносчиков, которую она видела полузакрытыми глазами сквозь розоватую дымку, проходила мимо ее сознания. Виктория вспомнила - то же самое она чувствовала, лежа в шоке на мостовой после взрыва бомбы Рона Меркера.
-Ваше Величество!!! Ваше Величество!!! Как Вы?!! - ее кто-то теребил.
-Отставить... - произнесла она слабо - Дайте немного отдохнуть...
-Королева Виктория ранена! Кто-нибудь, сюда! Помогите! - крикнул тормошивший, причинив Виктории боль одним своим голосом. Звуки доходили до сознания с громыхающим медным призвоном. Нечеловеческим усилием воли девушка заставила себя вновь открыть глаза и сесть.
-Я не ранена. Помогите мне подняться на мостик! - ее голос вновь обрел силу.
-У Вас кровь, Ваше Величество. - ее уже заботливо поддерживали чьи-то руки. Она и сама чувствовала теплые струйки, сочащиеся из ушей и ноздрей. Не до этого!
-Спасибо, ребята. Кто-нибудь, заткните мне уши затычками, и пойдем на мостик!
Ей тут же заткнули уши, и вовремя: над головой рявкнул звонок, и орудия дали новый залп...
Раненых и убитых с трапа уже убрали, на ступеньках осталась лишь россыпь темно-красных капель, кое-где смазанных. Двое из окружавших Викторию, гардемарин и матрос - сигнальщик с адмиральского мостика, ринулись на палубу. Гардемарин выставил перед собой ствол револьвера, а сигнальщик где-то умудрился раздобыть помпейскую легкую винтовку. Наверху было много людей в сером... мертвых. Верный эскорт Виктории медленно выдвинулся из тамбура. Господи, сколько изуродованных тел! Королева с замиранием сердца перешагнула через труп помпейца с наполовину отрубленной головой (Работа Рекуина! Что с ним, с этим уже не опальным толстяком? Ранен? Убит?). Оглянувшись, королева взглянула на фок-мачту "Лайонесс": та беспомощно свешивалась за борт, удерживаемая лишь вантами. Да, ее флагману досталось!
Перед процессией вырос низкорослый широкоплечий офицер с эполетами капитана второго ранга. Левая рука его висела на перевязи. Виктория уже видела его за правым плечом Глинера... Не иначе, старпом. Офицеру приходилось орать в полный голос из-за затычек и явной контузии, которую он перенес на мостике:
-Леди Виктория! Исполняющий обязанности командира линкора...
Над палубой коротко хлопнуло. Как рождественская шутиха. Голова исполняющего обязанности командира взорвалась, как перезрелый арбуз. Виктория ощутила на лице теплые капли. Ее чуть не стошнило. Давя в себе позывы к рвоте, она приказала:
-Передать командование объединенной эскадрой генерал-адмиралу Весперу. Артиллерийскому офицеру: добить "Нексу" собственными силами, затем пристроиться к нашей колонне концевыми!
Сигнальщик (Умница! Наградить парня!) коротко козырнул и устремился на свой пост, все еще сжимая боевой трофей - помпейский карабин. Его светло-голубая форменка и лицо были испещрены кровавыми брызгами (Дай тебе Бог, мой верный защитник! Хотя бы, чтобы на твоей форменке никогда не запеклась твоя собственная кровь!). Поддерживаемая под руки, королева вновь поднялась на искореженный и залитый кровью мостик своего линкора. В эту секунду орудия правого борта "Лайонесс" вновь перешли на беглую стрельбу. "Некса", пушки которого, скорее всего, после объявления абордажа не были в готовности, так и не успел ответить. С той "пистолетной" дистанции, которая разделяла противников, комендоры "Лайонесс" просто не могли промахнуться. Огонь теперь велся расчетливо, по ватерлинии помпейца. "Некса" стал заваливаться на левый борт. Вот пушечные портики его нижнего дека зачерпнули воду, крен стал неумолимо нарастать. Носовая часть линкора вздыбилась, корма ушла под воду. Глухо рванули паровые котлы. Виктория отчетливо видела, как по палубе "Нексы" стремительно катятся незакрепленные предметы, какие-то бочки, пушки, трупы морских пехотинцев и матросов вперемешку с живыми... На правом борту спасалась большая группа людей - в основном, моряки, судя по цвету формы. Пушки "Лайонесс" смолкли: не стоило тратить и так оскудевший боекомплект на добивание тонущего корабля. Виктория с крыла мостика могла различить искаженные ужасом и ненавистью лица своих врагов. И тут из толпы спасающихся раздались винтовочные выстрелы. Охнув, Виктория опустилась на палубу, прижимая руку к груди. Гардемарины и сигнальщик бросились к ней, охваченные яростью и ужасом. Не уберегли!
Сигнальщик опустился на колени рядом с Викторией в надежде уловить ее дыхание.
-Жива! Дышит! - ликующе завопил он через мгновение. Гардемарин без церемоний распорол одежду королевы кортиком и бегло взглянул на рану. Над левой грудью Виктории зияла аккуратная дырочка, из которой толчками, но не обильно, текла кровь. Остроконечная винтовочная пуля. Пролетает сквозь препятствие, не замечая его.
-Будет жить. Задето легкое. - констатировал гардемарин - Носилки!!! Медкоманду на мостик!!!
Двое санитаров со всем возможным бережением уложили раненую на брезентовые носилки и, лавируя между обломков и трупов, усеивавших палубу, понесли свой драгоценный груз к тамбуру. Через несколько минут королева Виктория, обнаженная, вне всякой очереди лежала на операционном столе в лазарете. Осмотрев рану, корабельный хирург Мойше Гринштейн облегченно вздохнул. Ранение было сквозным, но не особо опасным: задето левое легкое, твердая пуля прошла сквозь ребро и лопаточную кость, оставив за собой идеально круглые отверстия. Молодой крепкий организм справится и не с такими повреждениями.
Снаружи доносились удаляющиеся звуки баталии...
...Виктория открыла глаза. Первое, что она ощутила, был запах. Пахло больницей - карболкой, медикаментами, кровью, потом, людскими страданиями. Грудь тупо болела. Юная королева прислушалась к своим ощущениям. Звуки доходили до нее смутно, глухо, как сквозь вату. Голова немного кружилась. Виктория лежала в корабельном лазарете, на высокой койке, отгороженной от других тяжелой массивной ширмой. В иллюминатор струился спокойный закатный свет. Повернув голову, она взглянула в чистое стекло и увидела кусочек синеющего вечернего неба. Корабль слегка покачивало, где-то внизу вибрировала машина. Королева улыбнулась. Бой позади...
Через некоторое время в ее закуток вошел пожилой сухенький человечек с характерным носом и печальными карими глазами. Одет он был в белый халат, тут и там забрызганный кровью.
-Как Вы себя чувствуете? - спросил он негромко.
-Грудь сильно болит, дышать трудно... А в остальном - ничего. Вы ведь врач?
-Да. Флотский хирург первого ранга Мойше Гринштейн, милая... Простите, Ваше Величество.
-За что "простите"? Я помоложе Вас, да и жизнью Вам обязана. Как все закончилось, Мойше? - задала Виктория самый главный для себя вопрос.
-Полная победа. Судя по тому, что я слышал, семь вражеских линкоров мы потопили, а один-таки оставили на плаву горящим. Наши потери - два корабля, клипер и авизо. Сейчас эскадра возвращается домой, в Сити оф Сэнгамон. Командует генерал-адмирал Веспер.
-А как контр-адмирал Крамник?
-Пока спит. Три сложных перелома, травма головы, контузия. - Гринштейн предпочел не говорить королеве, что Элайджа до сих пор так и не приходил в сознание.
-Для жизни это не опасно? - с тревогой в голосе спросила королева.
-Нет, с ним все будет в порядке. Гарантирую. - твердо сказал Мойше.
-А что с Рекуином?
Хирург помрачнел:
-Умер. Разрыв сердца. Смелый был человек… - хирург потупил глаза, желая переменить тему. Улыбнулся, лукаво прищурил глаз:
-Вэй, Ваше Величество, у меня для Вас есть и одна хорошая новость: час назад наша эскадра подобрала в море шлюпки с линкора "Виджилент". Парни сильно исхудали, но вполне бодры. Ваше Величество, как врач, прошу: выбросите из головы все государственные дела. Вам необходимо отдыхать. Поспите, пожалуйста.
-Спасибо, Мойше! Я, пожалуй, действительно посплю. - Виктория слабо улыбнулась и протянула хирургу руку. Тот взял ее ладошку в свои жесткие сухие пальцы и легонько пожал.
Королева блаженно закрыла глаза. Теперь можно. Ее долг выполнен. Под звук волн, плещущих в борт далеко внизу, Виктория задремала.

Москва, 1999-2000.
 
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.

Другие новости по теме:

  • «Южный крест пока за горизонтом»
  • Алексей Ганичев
  • «Первое «Прощай»»
  • «Серый Котенок»
  • «Иван Титанюк из страны Дартии»


  • Просмотрено: 3672 раз Просмотров: 3672 автор: Иван Кудишин 4-04-2010, 11:25 Напечатать Комментарии (0)